Калининград и бедность эксклава — Куда исчезли дети улиц?

By  |  0 Comments

* Детская беспризорность — социальное явление, при котором происходит отрыв детей от семьи с утратой постоянного места жительства. В Германии беспризорников называют «детьми улиц» или «детьми без крыши над головой».

«Дети улиц? Беспризорники? В Калининграде больше нет таких детей», — часто приходится слышать мне, когда рассказываю калининградским бизнесменам о том, с чего начиналась работа детского центра «Яблонька» в Калининграде в далеком 1995 году.  А начиналась она как раз с беспризорников, которых в «Яблоньке» кормили, одевали, спать укладывали. «И жить мы стали лучше, бедных стало меньше», — тут же слышу вдогонку. 

Screen shot 2013-07-08 at 8.22.44 PMТе из нас, кто помнит Калининград конца 90-х, помнят и то, что на улицах города можно было видеть маленьких «нюхачей», чаще — мальчишек, реже — дечонок. Они прятали целлофановые пакеты с клеем в рукав куртки, а потом прикладывались к этому рукаву в области запястья, вдыхая пары клея. Маленькие токсикоманы. Беспризорники, которых туристы-немцы тогда еще называли «штрассен-киндер» («дети улицы»).

Многие из этих детей были действительно бездомными, ютились под мостами, в подвалах, на стройках, в подворотнях и руинах немецких зданий, которых тогда еще было предостаточно.

Для немцев, и особенно тех, которые все еще чувствовали родство со «столицей Восточной Пруссии» и искали свои корни на земле теперь уже российского полуэксклава, эти дети были визитной карточкой города. Как будто говорили «смотрите, как здесь плохо», которое часто сопровождалось соболезнующим покачиванием головы. За покачиванием следовало желание помочь — собрать деньги, привезти гуманитарную помощь, приехать в Калининград еще раз и незаметно сунуть смятую купюру в 10 немецких марок в руку волонтерам, которые самоотверженно работали с беспризорниками-«нюхачами».

Средства на благотворительность текли в Калининград рекой. Впрочем, в конце 90-х — начале нулевых иностранные средства на благотворительность текли не только в этот регион. Добросердечные иностранцы жертвовали небольшие регулярные суммы, которые собирались такими же добросердечными иностранными фондами, инициативными группа и лютеранскими, католическими или протестантскими церквями.

Сердобольным старичкам из Германии — уроженцам земли прусской, которые были не в состоянии приехать в теперь уже Калининград, но желали как-то помочь в борьбе с бедностью на некогда богатой земле, — этим старичкам рассказывались слезные истории и показывались фотографии несчастных ребятишек Калининграда. Ведь тот, кто рассказывал, тот обычно и средства собирал, и на самом деле помощь оказывал, возвращаясь в Калининградскую область. (Не буду говорить о черных схемах серых потоков этих денег, потому что эти схемы были, но я сейчас не об этом.) Тот, кто рассказывал, знал, что истории должны быть действительно слезные, трагичные, чтобы наверняка разжалобить и побудить к пожертвованию.

Не в обиду будет сказано, но реальных историй детей порой оказывалось не вполне достаточно. Поэтому эти истории часто «докручивались». Мало было сказать, что ребенок живет в бедной семье, спит на полу, а крыша над его головой дала течь. Надо было показать фотографию этого ребенка, и если у него разбита щека, надо было «докрутить», давя на жалось, — «ребенка ночью крысы поели»… Чем слезливее истории, тем сердобольнее и щедрее рука дающего. Не буду кидать камни и уничижать работу благотворительных организаций в Калининградской области, потому что работа велась действительно большая!

Просящий чаще всего сам рубил ветку, на которой сидит, вот такими вот «докрученными» историями. Может быть, поэтому те самые просившие помощь и трубят сегодня о том, что «беспризорников больше нет» и «помощь детям в Калининграде не нужна», потому что «жить мы стали лучше»? Может быть, кто-то и стал, но точно не те дети, или пока еще не все те дети.

Беспризорников, детей улиц, может быть, и стало меньше. По меньшей мере в Калининграде их не видно. Но значит ли это, что их нет? Или может быть, они научились быть невидимками, уйдя из подворотен на чердаки или прячась теперь под канализационными люками, а не под мостами?

Screen shot 2013-07-08 at 7.25.48 PMДети улиц стали другими. В конце 90-х это были те самые маленькие «нюхачи», грязные, оборванные, всем своим видом напоминающие «классических» беспризорников 20-х — 30-х годов, которые в прямом смысле жили на улице. Сегодня же дети улиц — это не только меленькие «бомжики».

Дети, семьи которых находятся в состоянии кризиса и не могут в силу этого обеспечивать воспитание и надзор за детьми в необходимой мере, — это современные дети улиц.

Дети, родители которых не выполняют свои родительские обязанности, даже если они не лишены родительских прав, — и это дети улиц.

Дети, в силу сложной жизненной ситуации оказавшиеся вне своего дома и семейного окружения, живущие на положении лиц без определенного места жительства, — это дети улиц.

Дети, имеющие опыт жизни на улице, находящиеся на реабилитации в учреждениях социальной защиты, — и это тоже сегодняшние дети улиц.

Кстати, поток благотворительных средств из Германии и ближайшего Запада в Калининградскую область прекратился задолго до принятия в России закона об НКО, так называемого закона об иностранных агентах. Поток прекратился, но работа продолжается. Беспризорных маленьких «нюхачей» не стало, но появились другие дети улиц. 

«И жить мы стали лучше»… Не буду спорить. Процитирую лишь главу комитета по социальной политике Калининградской областной думы Галины Янковской, на которую ссылается «Новый Калининград», говоря о бедности в регионе:

karta-rПо удельному числу бедных Калининградский регион находится в России на 16 месте «с конца» (из 83 регионов России).

В одном из районов Калининградской области, Нестеровском районе, как пишет портал GlavaRegiona, ссылаясь на отчет главы района Олега Кутина, наблюдается трагедия нищеты — 2/3 детей Нестеровского района живут в бедности. На территории района проживает 5712 семей, из них 1400 семей с детьми состоят на учете, как малообеспеченные нуждающиеся в помощи.

С бедностью в Калининградской области борются, меры принимаются, но людей, доход которых ниже прожиточного минимума, вычеркивать и игнорировать нельзя. Поэтому и говорить о том, что «жить мы стали лучше» пока еще рано. Так же, как и рано говорить о том, что нет в Калининграде детей улиц.

Если добросердечные немцы — по разным причинам — не доверяют тем, прежним, просящим, которые постоянно «докручивали», или если эти же верные помощники теперь вдруг отказываются или больше не могут жертвовать на борьбу с социальными проблемами (или, говоря красиво, благотворительность) в Калининграде, то нам, казалось бы, и карты в руки. Только вот почему-то очень часто я слышу от своих калининградских коллег и друзей, что российский бизнес в Калининграде навряд ли станет помогать калининградским же детям улиц.

А если добросердечные иностранцы все еще хотят и готовы помогать нашим детям (я говорю не об усыновлении!!), то где те, кто расскажет этим добросердечным иностранцам о действительном, а не «докрученном», положении в Калининградской области?

Я все еще ищу ответы на эти вопросы и хочу, чтобы вы мне объяснили то, в чем я, возможно, ошибаюсь.

 

Дмитрий Росс

 

Детский центр «Яблонька» в Калининграде

Screen shot 2013-07-08 at 10.49.15 PM

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *